Представляем  историю этого замечательного места, для того чтоб  Вы могли отдохнуть не только с удовольствием, но и с интересом.
Для тех кто не хочет много читать и кого интересует  почему это место стало столь популярным переходите сразу к главной части истории мыса Тарханкут.

Первое поселение на месте нынешнего села, судя по результатам археологических исследований, возникло в античную эпоху — греческое городище дальней херсонесской хоры. Последние данные говорят о большом — площадью 3,2 гектара, укреплённом поселении третьей четверти IV века до н. э., население в котором в первые века нашей эры сменилось скифским.

Первое документальное упоминание сёл встречается в Камеральном Описании Крыма… 1784 года, судя по которому, в последний период Крымского ханства Карагаджи входил в Тарханский кадылык Козловскаго каймаканства. После присоединения Крыма к России  19 апреля 1783 года,  19 февраля 1784 года, именным указом Екатерины II сенату, на территории бывшего Крымского ханства была образована Таврическая область и деревня была приписана к Евпаторийскому уезду. После павловских реформ, с 1796 по 1802 год входила в Акмечетский уезд Новороссийской губернии. По новому административному делению, после создания 8 октября 1802 года Таврической губернии, Караджи был включён в состав Яшпетской волости Евпаторийского уезда.

Есть сведения, что кореные жители выехали в Турцию в первую волну эмиграции и владелец деревни генерал Попов, который получил, а также приобрел 22 539 десятин (под названием дач Тарханской и Тархан-Сарыгольской) земли, заселил её ногайцами.

Василий Степанович Попов ( 1743-1822)

Екатерина II высоко оценила усердие и деловые качества В. С. Попова. Он был назначен секретарем кабинета императрицы, а затем в 1796 году, последовало повышение в звании до  генерал — поручика.

Востребованный и после смерти императрицы Василий Степанович остался при дворе Павла I, затем Александром I был возведен в действительного тайного советника. В 1803 В. С. Попов получил дворянский титул, в 1809 году его назначили членом государственного совета, в 1818 году — Почетным Членом императорской Академии Наук. По поручению Александра I —  В. С. Попов участвовал в заключении Тильзитского мира, в разработке проекта учреждения Правительствующего и Судебного Сената (высшие государственные органы, подчиненные императору).

Во время войны России с наполеоновской Францией  В. С. Попов занимался вопросами продовольственного обеспечения русской армии. В 1819 году он был председателем Департамента гражданских и духовных дел Государственного Совета. От службы отошел в 1821 году по состоянию здоровья (полностью ослеп).

Умер Василий Степанович Попов 5 ноября 1822 года. Похоронен в Петербурге, в Благовещенской усыпальнице Александро-Невской лавры.

Оле́невка (ранее Караджи) – село, центр Оленевского сельского совета Черноморского района.
Расположено в 22 км от районного центра поселка городского типа Черноморское, в 89 км от ближайшей железнодорожной станции Евпатория, в северо-западной части Крымского полуострова, возле мыса Тарханкут, на берегу Караджинской бухты Черного моря.
Площадь села – 336,4 га, население – более 1,4 тыс. человек, дворов – 670.
День села – 29 августа.

В состав Оле́невского сельского совета входят села Калиновка, Маяк.

Панорама села

Местность, где раскинулось село, была заселена еще в 3-2 тыс. до н. э. Это подтверждают обнаруженные возле с. Маяк поселения ранней бронзы, остатки скифского городища, 2 античных поселения и могильник вблизи сел Оленевка и Рыбацкое.

В списке населенных пунктов Тарханского кадилика (судебного округа) «Камерального описания Крыма 1884 года» попадается название с. Карагаджи, а в «Атласе Новороссийской губернии 1798 года» – с. Караджи.

В 30-х годах ХІХ в. село называлось Степановкой, а в уставной грамоте 1861 г. упоминается название Тарханкут. Но закрепилось за селом название Караджи.
Помещик Попов получил, а также приобрел более 22,5 тыс. десятин под названием дач Тарханской и Тархан-сарыгольской.

Из своего имения Васильевка (в настоящее время центр одноименного района Запорожской области) он переселил на Тарханкут крепостных крестьян – русских и украинцев.

Тарханкутский маяк — одно из самых интересных достопримечательностей полуострова. Со своей индивидуальной историей

Тарханкутский маяк находится на самой западной точке Крымского полуострова, на мысе Тарханкут. Добраться к маяку можно из поселка Оленевка, двигаясь на юго-запад. Расстояние от поселка Оленевка до Тарханкутского маяка 3,3 км.
Географические координаты Тарханкутского маяка на карте Крыма GPS N 45.3472 E 32.4938.

Тарханкутский маяк построен в 1816 году, принят на дежурство в 1817 году. Команда поддерживающая работу маяка состояла из 12 человек: 11- матросов и отставной офицер военно-морского флота.
Тарханкутский маяк

Необходимость маяка в этой местности осознали еще в средние века, когда торговля на полуострове получила максимальный рассвет. Предположительно старый маяк находился 5,2 км северней поселка Оленевка, о чем свидетельствуют раскопки и исторические упоминания, дошедшие до наших дней.
В средние века Тарханкут называли “Мыс Бурь”. Переменчивость погоды, частые шторма и скальный рельеф береговой линии делали эти места весьма опасными. В 1814 году в обеспечении безопасного мореплавания приняли решение соорудить маяк. Высота маяка составила 35 метров. Возле маяка построили дом смотрителя, барак для матросов и складское помещение. Маяк оборудовали 15 лампами, дающими свет от сгорания масла, и массивным колоколом, который в непогоду звонил в набат.
Тарханкутский маяк Крым Лампы были закреплены в одном направлении, но это, очевидно, создавало мертвые зоны и уже в 1824 году лампы стали вращаться на 180 градусов.
С движение прогресса, в 1862 году, маяк переоборудовали и установили диоптрические линзы, которые существенно увеличили охват маяка. В хорошую погоду маяк было видно с расстояния 13 морских миль, но появилось небольшое неудобство — из-за новой конструкции стала сильно накапливаться сажа — поэтому два раза ночью маяк отключали на 10 минут для очистки линз.
Крым Тарханкутский маяк

В 1883 году в Крыму впервые взвыла противотуманная сирена, которая пришла на помощь колоколу.
В 1934 году на маяке заработала радио точка. Новшество в полную меру заработало, спустя два года, когда у большей части кораблей появились приемники и передатчики.

В 1970 году Тарханкутский маяк укрепили, сделали капитальный ремонт, установили современное оборудование и выстроили новые сооружения, технические и жилые.
Тарханкутский маяк является памятником истории, достопримечательностью Крыма и гармонично вписывается в красивейшие панорамы мыса Тарханкут.

Местность Тарханкутского полуострова издавна славилась своими прекрасными пастбищами. Наряду с разведением овец жители занимались рыболовством. Места возле Тарханкутского полуострова очень благоприятны для рыбного промысла, особенно морской берег села с широкой бухтой и стремительными берегами, в которых образовались глубокие пещеры. Бухта эта – одно из лучших мест для ловли кефали. Построенные здесь помещиком 2 рыбозавода обеспечивали ему дополнительную прибыль.

Тарханкутский полуостров
В 1861 г. в селе насчитывалось свыше 30 дворов с числом ревизних душ 201.
В 1879 г. основана земская школа, в которой работали 3 учителя.
В 1912 г. в селе насчитывалось 1150 жителей. Врачей здесь не было.

Бухта Атлеша
В середине января 1918 г. установлена советская власть.
В 1922 г. селяне-бедняки организовали артель по общему возделыванию земли.
По данным Всесоюзной переписи населения 1926 г., в Караджи проживал 1351 человек, в т. ч. 1224 – украинцы. Насчитывались 274 двора.

2 ноября 1941 г. село захватили немецко-румынские части. 134 жителя села и населенных пунктов, подчиненных Караджинскому сельскому совету, вывезли в Германию. Весной 1944 г. гитлеровцы, отступая, сожгли школу, уничтожили аппаратуру Тарханкутского маяка и подготовили его к взрыву. Предотвратил взрыв пионер Василий Гузенко. Когда вражеские машины отъехали от маяка, мальчик выбежал из-за камней и выдернул из взрывчатки горящий шнур.

14 апреля 1944 г. части 87-й гвардейской дивизии под командованием полковника К.Я. Тымчика освободили село.
В 1958 г. в хозяйстве работали 12 тракторов, 8 комбайнов и 9 автомашин, а в 1972 г. – уже свыше 100 разных машин.
Работал колхозный консервный завод мощностью 3 млн условных банок в год, холодильник на 500 т.

Благодаря чему Тарханкут стал знаменит?

Первые акванавты СССР

Статья написана 14 мая, 2010

Недавно довелось пообщаться с человеком, который построил первый в СССР подводный дом. Как известно, уникальное по тем временам сооружение появилось в Донецке, а затем его отвезли на крымский мыс Тарханкут, где благополучно испытали. Фишка в том, что сделали все это энтузиасты, подводники-любители — интересное все-таки время было.

Редакция заказала полосу, а я разошелся и написал разворот. Выкладываю здесь полную версию.

Первый в СССР подводный дом построили в Донецке

Покорением морского дна занимались акванавты-любители

 Событие, произошедшее в августе 1966-го на крымском мысе Тарханкут уникально не только своим вкладом в науку, но и тем, как этот вклад был сделан. Молодые ученые, инженеры, врачи, геологи, шахтеры, да и просто энтузиасты из Донбасса без всякой поддержки «сверху» и, как сейчас модно говорить, финансовых вливаний, смогли сделать то, на что не решались в то время даже маститые ученые. Они построили и установили на морском дне первый в СССР подводный дом, в стальных стенах которого могли жить и работать люди.

Накануне Дня водолаза, который отмечают 5 мая, мы встретились с Георгием Туниным, изготовившим когда-то эту конструкцию во дворе своего института.

Дом из «металлолома»

В середине 60-х к нам начала просачиваться информация о подводных исследованиях Жака-Ива Кусто. В США и Франции вовсю разрабатывались экспериментальные подводные дома. На них не жалели миллионы долларов, ведь затраты должны окупиться – освоение морского дна сулило несметные богатства. Правда, каждый раз погружаться на большие глубины с поверхности очень неудобно, декомпрессия занимает слишком много времени, не оставляя его на полезную работу. Но если человека поселить в подводный дом на нужной глубине, проблема декомпрессии значительно упрощается.

Все это горячо обсуждалось в многочисленных клубах подводного спорта по всей стране, но перейти от теории к делу смогли только в Донецке. Местные подводники каждый отпуск проводили в Крыму, отдыхая на теплом берегу с девушками и женами, между делом ныряя за разными диковинками вроде раковин и древнегреческих амфор. В какой-то момент им стало скучно – новизна погружений с аквалангом притупилась, а подводный мир перестал удивлять своим разнообразием. Хотелось большего.

Смелая идея появилась во многом спонтанно, она витала в воздухе и напрашивалась сама собой. На клубных встречах спорили о дальнейших планах и в начале 1966-го, решили заняться изучением длительного пребывания человека под водой.

— В январе решили, а в августе первый акванавт уже поселился на глубине, — вспоминает Георгий Тунин. – Готовились по вечерам, в выходные, свободного времени на что-либо другое практически не оставалось.

Именно Георгий Тунин сделал стальную коробку с тамбуром, на которой после напишут «Ихтиандр-66» и опустят на 10-метровую глубину. Свое детище он создавал на территории Донецкого института горной механики и технической кибернетики, где тогда работал.

С материалами особых проблем не было, директор института написал под чертежом: «изготовить из металлома». Но это был своего рода предлог, разрешение на проведение работ во дворе института. Металл завезли хороший, 3-миллиметровую сталь, порезали на гильотине в мастерской и там же сварили.

С мира по нитке

Руководителем подводного клуба «Ихтиандр» был хирург Донецкого областного тубдиспансера Александр Хаес, но в реальности четкой иерархии не существовало, все решения принимались сообща. Тот, кто выдвигал хорошую идею, сразу же получал людей для ее осуществления, и приступал к работе. Энтузиастов собралось более 100 человек, и каждый максимально использовал свои возможности – сложную аппаратуру, к примеру, на время экспедиции заимствовали в своих родных институтах и больницах.

Начинали буквально с нуля. К примеру, компрессор, наполняющий баллоны водолазов сжатым воздухом, нашли в клубе подводников аэропорта. После списания он несколько лет простоял под открытым небом и находился в практически безнадежном состоянии. Бывшие хозяева с ним расстались легко, радуясь, что кто-то забрал никому не нужный хлам. Убив кучу времени, ребята все-таки смогли его восстановить, чему и сами немало удивлялись. Правда, потом пришлось отбиваться от руководителей районного отделения ДОСААФ, прознавших о чудесном воскрешении ржавой железяки, и пожелавших ее вернуть.

Вот так собирали с мира по нитке, тщательно продумывая каждую деталь. Дом, лодки, компрессоры, электростанции, кабели и шланги, медицинское оборудование и сотни других мелких предметов в двух железнодорожных вагонах отправили в Евпаторию, а оттуда – на пустынный берег Тарханкута. Следом из Донецка вылетели инженеры, техники, врачи, летчики, студенты, чтобы провести лето в практически круглосуточной работе, без элементарных удобств, без оплаты, сбросившись на проживание по 85 рублей с человека.

Лагерь на Тарханкуте

Море, скалы, степь с колючками, ни деревца вокруг и страшная жара – вот что встретили на мысе Тарханкут молодые романтики. В древности здесь стояла небольшая греческая крепость, но от нее осталась только кладбище на возвышенности и колодец возле кошары, рядом с которым был разбит лагерь. Неподалеку находится небольшое озеро, соединенное с морем тоннелем в скале, позже там будут обучать новичков водолазному делу и тестировать оборудование.

— Тарханкут выбрали из-за уединенности места, там только степь, скалы и море, — вспоминает Георгий Тунин. – Подводникам надоели людные пляжи, на которых отдыхали раньше. Конечно, все необходимое приходилось привозить с собой, в магазине многого не купишь, но с транспортом тогда было легче – на трассу вышел, «трёшку» показал, и за тобой уже очередь из грузовиков.

В центре лагеря поселенцы натянули купол парашюта, создав единственную тень на несколько десятков километров вокруг. От Парашютной площади шли две параллельные палаточные улицы – Холостяцкая и Семейная. Кстати, переходы из первой во вторую случались довольно часто, молодежь увлекалась не только научными открытиями. На Компрессорном проспекте работали технари, а на Эскулаповых выселках – медики.

Неудачи

Прелести необычного отдыха выдержали далеко не все. Много дней подряд приходилось выполнять самую разную работу – сегодня ты повар, завтра портной или грузчик, а послезавтра ремонтируешь лодки, моторы, или прокладываешь кабель.

— Прошла половина отпуска. Дом еще не установлен. В лагере все больше недовольных. Далеко не каждый представлял, что это будет за отпуск… — записал тогда в своем дневнике участник экспедиции Юрий Киклевич.

Во время спуска большой лодки на воду, один из ребят ломает ногу. Его немедленно отвезли в больницу, откуда он возвратился с загипсованной конечностью и надписью на подошве «Ихтиандр-66». К счастью, это была единственная серьезная травма за несколько лет экспериментов с подводными домами.

В качестве балласта решили использовать 5 полуторатонных бетонных блоков. Четыре из них сразу прикрепили к дому, чтобы притопленную конструкцию можно было буксировать по воде. Перед этим пятый блок, привязав его ко дну лодки, опустили на дно, а затем тросами подтянули к нему «Ихтиандр-66» и закрепили.

Работа шла медленно и тяжело. После того, как дом оказался на воде, начался шторм, бетонные блоки сорвало и разбросало по всей бухте. Трехдневный ливень как будто проверял людей на прочность: вещи в некоторых палатках буквально плавали, газ в баллонах закончился, возникли перебои с питанием – готовить приходилось в кастрюлях, нагревая их с помощью паяльных ламп. Как только ливень закончился, большая часть покинула лагерь, но оставшиеся смогли поднять со дна бухты балласт и продолжили работу.

Жизнь под водой

Собрав последние силы, участники экспедиции все же смогли отбуксировать стальной дом к месту погружения, хотя из-за отказавшего лодочного мотора, 2 часа тянули его на веслах. 23 августа белоснежный «Ихтиандр-66» наконец оказался на 11-метровой глубине, и превратился в обитаемую подводную базу.

— Первым акванавтом стал Александр Хаес, который сутки прожил в подводном доме в гордом одиночестве, — вспоминает Георгий Тунин. – Мы отправились к дому вместе, я еще раз проверил освещение, связь, подачу воздуха, и оставил его внизу.

Внутри находились две койки, одна над другой, небольшой столик с телефоном, журнал, личные вещи, возле выхода акваланги, а в тамбуре так называемая «жидкая дверь» — вода плескалась чуть ниже уровня пола. В иллюминатор хорошо просматривалась отвесная скала и колеблемые прибоем водоросли.

— Дом покачивался на якоре всю ночь, — записал в бортовом журнале Хаес. – Несколько раз с ужасом просыпался, ощущал потерю пространственного положения тела, мне казалось, что вот-вот лопнут тросы, придется стремглав бросаться к выходу…

Через сутки в доме поселился москвич Дмитрий Галактионов. Так было задумано изначально – первыми будут дончанин и москвич, чтобы подчеркнуть общесоюзную значимость события.

В тот же день ТАСС сообщило на весь мир о первых акванавтах СССР.

Всего 6 дней прожили в «Ихтиандре-66» люди, сменяя друг друга. Продолжать эксперимент дольше не было никакой возможности – погода испортилась, да и отпуска у большинства подошли к концу.

Всесоюзная слава

Уже в Донецке клуб с запозданием получили письмо из городского ДОСААФ о запрещении эксперимента. Но вскоре Всесоюзная организация подводного спорта оценила проведенный эксперимент и наградила Донецкий клуб «Ихтиандр» грамотой.

Смелым экспериментом заинтересовались не только журналисты, но и военные, крупные ученые, сотрудники конструкторских бюро, работавших на космос. Встречи и конференции проходили одна за другой, могущественные ведомства обещали поддержку, лучшие умы страны давали советы и помогали составить планы на будущее.

В следующем году появился трехсекционный «Ихтиандр-67», а затем «Ихтиандр-68», но различные работы продолжались вплоть до 1970 года. За это время акванавты провели множество медицинских исследований, разработали сложную автономную систему жизнеобеспечения «Чибис», испытали подводную буровую установку и даже проверили на себе еду в тюбиках, созданную для длительных космических полетов.

Опыт, накопленный ихтиандровцами, очень пригодился акванавтам подводных домов серии «Черномор» и «Спрут», установленных через 2 года институтом океанологии АН СССР недалеко от Геленджика.

— Правда, к 70-му году стало ясно, что программа с подводными домами себя исчерпала, к тому же за разработку некоторых идей браться нам запрещали, — признался Георгий Тунин, — Ребята стали обзаводиться семьями и уже не могли месяцами напролет торчать на площадке, где готовилась очередная экспедиция. Как-то все само собой затихло, но сейчас я оглядываюсь назад и понимаю – у меня это было самое важное из того, что я сделал в жизни.

О самоотверженности и недюжинных способностях энтузиастов, сейчас напоминает только камень с надписью недалеко от того места, где на морском дне все еще лежат останки первого в СССР подводного дома.

Справка

«Ихтиандр-66» был изготовлен из листовой стали толщиной 3 миллиметра и представлял из себя помещение объемом 6 кубических метров с тамбуром, где находился вход. Естественное освещение обеспечивали четыре иллюминатора из оргстекла, диаметром 200 миллиметров. Стальная конструкция удерживалась на дне тросами, прикрепленными к балласту из 5 бетонных блоков, общим весом 7,5 тонн. Давление внутри было в 2 раза больше атмосферного и определялось уровнем воды во входном люке. Принудительная вентиляция позволяла акванавтам даже курить и эффективно освобождала помещение от вредных примесей. Санузел ничем не отличался от обычного, а пресную воду акванавтам подавали с поверхности. Кстати, с «Ихтиандром-67» поддерживалась даже телевизионная связь – камеры были установлены на поверхности и в самом подводном доме.